Владимир Полянов, "Солнце угасло". Роман. Глава девятнадцатая

Ничуть не раскаиваясь по поводу упущенной оказии соглашения с Асей, ставшей пока единственным его страстным сражением с зятем, Слав было правильно оценил, какая нужда вынудила Асю вызвать его на беседу. Ему было ясно, Струмски сам или заодно с друзьями решился на какие-то действия, которые вследствии провала их соглашения могут быть направлены против интересов журналиста. Она начал следить и очень скоро многое узнал о некоторых связях Аси. От различных людей он слышал его высказывания о политическом положении. Сразу пойдя по следам, Слав обнаружил явные признаки того, что среди бойцов последнего переворота, оставшимих неизвестными и необлагодетельствованными властью, образовалось течение во главе с Асей, которое ныне не имеет значения, но завтра может быстро перечеркнуть все планы их противников.  
Он уловил самое важное, сообщил это Здравеву и остался удивлён его поведением. Сколько раз ни заходила речь об Асе, Здравев всегда держался благосклонно, но в последнем разговоре он взбеленился при одном упоминании его имени. Было ясно, что и он нечто прослышал о замыслах бывшего своего друга, или у него появился некий иной повод для ненависти к Асе. Он даже не вслушался в донесения журналиста, и сам заговорил о каких-то «опасных типах», особо выделив Струмски. Слав вспомнил, что убийству Загорова предшествовали подобные заявления Здравева, и постарался сдержаться. Со временем его любопытство усилилось. Что знал Здравев? Почему он вдруг изменил своё мнение об Асе? Все вопросы оставались без ответов. Никак не объясняясь, Здравев выходил из себя. Разными формулировками он скрывал свою ненависть к Асе, но было видно, что он затронут лично. И Здравев то ли не пытался поладить с Асей, то ли был отвергнут им. Одна мысль о непонятном для него несогласии между Здравевым и Асей, особенно когда он окончательно порвал со своим затем, напугала журналиста. И вот, колеблющийся между двумя предложениями, он решил рыть бездну между ними, что для него было самым подходящим. Он усилил бдительность и с большим рвением стал выслушивать Здравева.
Тем вечером, около десяти часов, он приближался к дому Здравева, когда увидел, что за ворота вышел Ася. Журналист укрылся в темноте и проследил зятя. Куда он может идти в такое время?
Он осторожно тронулся вслед удаляющемуся силуэту. Ася спешил неспокойными шагами опаздывающего. Это ещё больше раздразнило любопытство журналиста. Что за встреча в десять вечера? Не одно ли из подозрительных собраний? Ничто не могло поколебать убеждения журналиста в том, что Ася готовит нечто опасное. В другой политической ситуации журналист от души бы посмеялся над всеми замыслами инвалидов вроде Аси. Но именно в те дни ему было не до смеха. Он боялся, что какой-то камушек вдруг опрокинет телегу.
В последние дни Слав ждал итогов настойчивой деятельности его и Здравева. Хороший финал уже виделся. Политические силы были разобщены. В хаосе имя Здравева набирало вес с каждой минутой. Он входил во все выигрышные расклады. Вокруг него собрались силы, которым неизбежно требовалось привести его во власть. Газета, интриги и ложь чудесно сыграли свою роль. Лишь бы ничего не помешало. Журналист ощущал волшебный страх неизвестности, которая может вдруг что-нибудь выбросить. Тогда к чёрту их столь долгие усилия!
Он размышлял, не сводя глаз с Аси. В этот момент рассеянный, нетвёрдый взгляд непрактичного журналиста был ловок как борзая.
Ася петлял по улице, вышел на другую. Вдруг он исчез.
Журналист растерянно оглянулся и засуетился. Он остановился на углу, где упустил Струмски, и осмотрелся. Тут же, корчме гуляла компания рабочих. Один из них играл на гармони. Слав внимательно посмотрел зал, обошёл корчму, разведал тёмный двор в тылу заведения. Затем он вернулся к фасаду, обошёл его с другой стороны, внимательно рассмотрел дома. Ася словно провалился сквозь землю. Журналист нервно хлопал ладонями. Он снова вернулся к корчме, опять зашёл во двор— и теперь увидел светлое окно какой-то внутренней комнаты заведения. Интуиция подсказала ему зайти во двор, но в тот же миг из корчмы вывалился один из рабочей компании, закачался и упёрся в журналиста, преградив ему путь. Видимо, пьяного рабочего очень тронула встреча.
— Ау, братец!— выкрикнул он, обнял журналиста и, повиснув него на плечах, заставил Слава выйти на улицу.
И тут начались назойливые приставания пьяного, взбесившие Слава. Тот лез с поцелуями, твердил, что знает его, что когда-то они вместе плыли на пароходе. Именно это заставило Слава подумать, что пьяный на самом деле— хитрый сторож, но он был бессилен справиться с незнакомцем. 
Наконец, Слав смирился с ним и отошёл. Он было понадеялся, что через несколько минут пьяный уйдёт. Но когда он вернулся, дворовые ворота были на замке, а пьяный его встретил уже на углу и снова повис на его плечах.
Не на шутку взбешённый журналист пошёл прочь. Он решил, что ему довольно того, что увидел. Он был уверен, что на заднем дворе собралась тайная сходка. Хоть и было очень поздно, он тут же направился к Здравеву. 

перевод с болгарского Айдына Тарика
Обсудить у себя 1
Комментарии (0)
Чтобы комментировать надо зарегистрироваться или если вы уже регистрировались войти в свой аккаунт.

Войти через социальные сети: